Леонид Рошаль: «Мы стали лечить лучше!»

Президент НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, президент Национальной медицинской палаты Леонид РОШАЛЬ не только прекрасный врач, он — совесть отечественной медицины и яркий общественный деятель, который, не жалея себя, отстаивает интересы и пациентов, и врачей.

27 апреля родные, друзья, знакомые и не знакомые лично с «Детским доктором мира» поздравляют его с 85-летием, а накануне торжества юбиляр побывал в гостях у главного редактора «Мира новостей» Николая КРУЖИЛИНА.

УНИКАЛЬНАЯ ПАЛАТА

— Леонид Михайлович, по стране все больше гремит Национальная медицинская палата. Но не всем пока понятно ее предназначение. Расскажите, как она создавалась и зачем?

— Семь лет назад, когда я повторно был избран в Общественную палату России и возглавлял там комиссию по здравоохранению, в стране было много разных объединений врачей, но какие бы грозные резолюции они ни принимали, их никто никогда не исполнял. Вера в такие организации падала. Тогда и возникла идея создать по-настоящему мощную организацию, которая бы объединила врачей России.

Там, где такие организации существуют — в Германии, Франции, Англии, Америке, — минздравы не занимаются профессиональными делами. Там вопросы лечения, подготовки врачей, того, кто имеет допуск к лечению, решают профессиональные организации. У нас же всем ведала исполнительная власть, и от некоторых ее решений просто волосы вставали дыбом.

— Вы поняли, что надо ломать стереотипы?

— Самым сложным было переубедить медицинское сообщество в том, что наше объединение — не очередное мероприятие по сбору денег или старт для продвижения по службе для кого-то. Мы объясняли, что новая профессиональная организация создается по аналогии с такими же объединениями в странах, где со здравоохранением дела обстоят лучше, чем в России, что палата возьмет на себя ответственность за профессиональную деятельность врачебного сообщества, чтобы в дальнейшем перейти на саморегулирование профессиональной деятельности.

— Как коллеги оценили ваши стремления добиться положительных преобразований в медицине?

— Положительно. Главным нашим противником было тогдашнее Минздравсоцразвития. В противодействие нам оно начало создавать другие организации. Прошло почти шесть лет, прежде чем врачи всех 85 регионов страны на своих конференциях проголосовали за вступление в Национальную медицинскую палату с ее демократичной формой организации.

На наших конгрессах участники обсуждают любые насущные проблемы, и всегда наши форумы заканчиваются острыми решениями, которые мы доносим до правительства, Минздрава и, что важно, лично до президента.

Да, так устроена наша страна, что действенный элемент контроля и единственный путь добиться исполнения принятых нами постановлений — это личный контроль главы государства.

— По каким вопросам и направлениям Национальная медицинская палата выносила важные решения?

— Наша основная цель добиться того, чтобы в стране было больше качественно подготовленных врачей. Конечно, легко сказать — сложно сделать, но мы не сидим сложа руки, мы работаем.

В сфере, где только врачей работает 700 тысяч, нужно было менять систему последипломной подготовки. В Советском Союзе и долгое время в России существовала не очень эффективная система, когда каждый доктор за пять лет должен был посвятить совершенствованию 144 часа. Как он повышал свою квалификацию, на каких семинарах, конференциях, съездах был — никого не интересовало.

Мы, вооружившись зарубежным опытом, создали систему, в которой доктор должен учиться постоянно. Теперь доктора участвуют в различных научных и медицинских конференциях и семинарах, чтобы набрать определенное количество баллов, позволяющих подтвердить квалификацию. А еще, поняв, что конфронтацией с Минздравом многого не добиться, мы перешли к конструктивному сотрудничеству с ним: подписали обширный договор, которого прежде такого содержания не подписывала с ведомством ни одна профессиональная организация.

Главная суть такова — при работе над документом, затрагивающим деятельность врачей, он должен до подписания министром быть направлен в Национальную медицинскую палату и получить оценку ее экспертного сообщества. Такая вот форма нового государственно-общественного управления профессиональной деятельностью, которой никогда не было раньше.

— И что, были прецеденты, когда Минздрав после вашей оценки менял содержательную часть своих приказов?

— Были, конечно. К примеру, Минздрав подготовил несколько приказов по скорой помощи. Мы их изучили и потом еще почти полтора года вносили в них принципиальные изменения.

И ВЕЧНЫЙ БОЙ…

— Вы упомянули о саморегулировании медицинских организаций. Когда эта идея воплотится в жизнь?

— Работа над созданием соответствующего закона пока только идет, но вот уже два года мы впервые аккредитуем специалистов по новым правилам. Все аккредитационные комиссии в регионах возглавляют представители нашей палаты. Пусть учебные заведения учат врачей, но принимать их в профессию должны профессионалы. Это заставляет молодого врача лучше готовиться, а высшие учебные заведения — поднимать на более высокий уровень подготовку студентов.

— Леонид Михайлович, в свое время Татьяна Голикова инициировала разработку стандартов оказания медпомощи. Вас все в них устраивает?

— Мне не нравится, что в данном случае речь идет об усредненном больном. У всех свои нюансы, и лечить больных по этим стандартам нельзя. Зато по голиковским стандартам можно рассчитать, сколько стоит лечение, и понимать, сколько денег выделять учреждению, но я все же считаю, что экономический подсчет лечения в рублях нанес огромный ущерб здравоохранению. Мы не оказываем медицинскую услугу, мы оказываем медицинскую помощь.

— Вы не раз критиковали уровень финансирования российского здравоохранения…

— …и к сожалению, этот уровень все еще катастрофически низкий — порядка 3,5% от внутреннего валового продукта. В рублях это совсем немного.

Правительство все время хочет сделать медицину такой же, как за рубежом, но в странах, где здравоохранение на высоком уровне, на него выделяют до 10-12% от ВВП в евро и долларах. При том, что там ВВП больше российского. Мы говорим руководству страны: хотите, чтобы врачи лечили так же или лучше, чем за границей, дайте на это не меньше 5% от ВВП.

— Вы обсуждали этот вопрос с президентом? Что он говорит на это?

— На одном из недавних медицинских форумов выступал Владимир Путин, и он сказал: «Рошаль мне уже голову проел этими 5%» — и обещал поднять финансирование отрасли. Когда это случится, я буду знать, что Национальная медицинская палата внесла существенный вклад в основы качественного оказания медпомощи. Если это произойдет, мы обязаны будем сделать так, чтобы деньги пошли на решение одной из самых главных проблем — кадровой.

— Врачей не хватает?

— Особенно на скорой помощи и в первичном звене. Врачи работают как загнанные лошади.

ЖАЛОБАМ НАЗЛО!

— Глава Следственного комитета РФ говорит, что за последние пять лет число жалоб на врачей увеличилось с 2 до 6 тысяч. Врачи стали лечить хуже?

— Много или мало врачебных ошибок — большой вопрос. Из упомянутых Александром Бастрыкиным шести тысяч жалоб уголовные дела были возбуждены по полутора тысячам. При этом в стационары и поликлиники в год обращаются два миллиарда человек. 1,5 тысячи от этой цифры — это какой процент? Неправда, что мы стали хуже лечить. Мы стали лечить лучше.

Диагностика, методики и подходы к лечению улучшились, снизились летальность и смертность от сердечно-сосудистых и легочных заболеваний, а также младенческая и материнская смертность, оснащение оборудованием нельзя сравнить с тем, что было еще недавно. Просто пациенты предъявляют более серьезные требования к врачам. На этом фоне некоторые юристы чувствуют запах денег, и в СМИ льется поток негатива в отношении медиков.

— Вспоминается свежий скандал в отношении доктора Мисюриной…

— Национальная медицинская палата выступила в ее защиту, сказав президенту, что если дело дойдет до срока Мисюриной, то скоро одних врачей пересажают, а другие разбегутся. Я не заглаживаю проблему, но даже за рубежом врачей крайне редко сажают в тюрьму. Там куда страшнее быть исключенным из профессионального сообщества за нарушение этических и профессиональных норм.

— Леонид Михайлович, вы, как президент НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, какое отношение сейчас имеете к институту?

— Меня по-прежнему волнуют и интересуют все вопросы учреждения — и научные, и лечебные, и хозяйственные. Я хочу, чтобы наступило такое время, когда институт заработает без меня, но так же, как со мной.

— Спасибо вам за обстоятельный разговор. С юбилеем вас!

— И вам спасибо за многолетнюю дружбу. Хочу пожелать вам лично, вашему уважаемому изданию, вашим читателям прежде всего здоровья!