Noize MC о русском рэпе: «Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия»

Noize MC о русском рэпе: "Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия"

Иван Алексеев, он же Noize MC, записал свой, пожалуй, самый концептуальный альбом за прошедшие десять лет: «Хипхопера: Орфей & Эвридика» — история из 30 взаимосвязанных треков по мотивам одноименного древнегреческого мифа. Что такое хипхопера, почему рэп заменил рок, чем музыкант отличается от своего лирического героя и почему взрослые тоже нуждаются в поддержке — в интервью сайту HELLO.RU.

Иван, в этом году тебе исполнилось 33. Как ты ощущаешь свой возраст?

Я ощущаю начало какого-то нового этапа, что-то похожее я чувствовал десять лет назад, когда только-только вышел мой дебютный альбом The Greatest Hits Vol.1 и фильм «Розыгрыш», где я сыграл главную роль. По-моему, очень символично, что «Хипхопера: Орфей & Эвридика» вышла в тот же день, что и Greatest Hits: тогда это была разделительная черта в моей карьере между андеграундным DIY-периодом и эпохой «настоящих» альбомов, гастролей, клипов, съемок в кино и т.д. — и сейчас это тоже переход в очередное новое качество.

Ты ответил для себя на вопрос, кем я стану, когда вырасту? Кем ты, кстати, хотел стать?

Мне повезло — моя подростковая мечта осуществилась во всех деталях: лет с 12-13 я именно этого всего и хотел. До этого мечтал стать кибернетиком или ученым в какой-то другой передовой технической области.Noize MC о русском рэпе: "Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия"

В какой момент ты начал писать серьезные стихи и как это произошло? Очевидно, что за последние годы твой стеб превратился в черный юмор и остросоциальную лирику.

На самом деле я всегда писал и стебные, и серьезные тексты. Даже не так — начинал-то я как раз с традиционной юношеской пафосной «серьезки»: это, естественно, было наивно и вторично — но как иначе-то? Чуть позже я осознал, что вот эта типичная для хип-хопа тех лет интонация («город — это жестокие бетонные джунгли», «миром правят деньги, но я не такой», «рэп — поэзия улиц») в своей напыщенности давно смешна и нелепа; что рэперы — они, как толкиенисты в терминальной стадии, закрыты в своем воображаемом мирке и не могут посмотреть на себя со стороны. Мне отрефлексировать эти моменты было чуть проще, потому что я и в панк-тусовку был вхож, и с альтернативщиками много общался, а в рэп вообще попал через диджейство и битмейкинг — сначала я подбирал любимые треки Prodigy на синтезаторе, писал хаус- и брейкбит-треки, а уже потом полноценно речитативом увлекся. Поэтому в какой-то момент я всю эту риторику стал выворачивать наизнанку и стебаться вместо того, чтобы страдальчески бормотать про тяжесть бытия и суровые районы.

Когда тебе 16-17, это, по-моему, гораздо органичнее выглядит, как минимум. Первая пост-ирония в истории русского речитатива — это песня «Рэп — это кал» группы «Кирпичи» из альбома «Смерть на рейве». Наверное, та кассета и стала отправной точкой к переосмыслению подхода. Но хотя долгое время стебалово действительно было моим коньком, «серьезные» треки я, тем не менее, никогда не переставал писать: даже на первом альбоме были «Кантемировская», «Мое море», «Выдыхай», «Москва — не резиновая». Юмор же мой всегда тяготел к иронии, сарказму, мрачным темам и социальной критике. Со временем я, как мне кажется, научился говорить о подобных вещах и без насмешек, всерьез. Это произошло постепенно, и это не окончательная какая-то односторонняя метаморфоза — я по-прежнему сочиняю ироничные треки время от времени.

Как ты преодолеваешь страх белого листа? Что нужно сделать, если не пишется?

Мне помогает в таких случаях метод «утренних страниц» из книги Джулии Кэмерон «Путь художника»: это когда утром, сразу после завтрака, берешь 3 листа А4 и от руки пишешь на них все, что в голову взбредет, — прямо весь поток сознания без какой-либо редакции. Помогает прочистить сознание и избавиться от навязчивых паттернов. А иногда и какую-то идею для песни можно прямо из этой писанины извлечь. Или найти неожиданное решение для уже начатого, но застопорившегося текста. Но тряпку нельзя все время выжимать — надо ее периодически класть в ведро. Поэтому порой в белом листе нет ничего страшного — чтобы сочинить что-то свежее, основанное на принципиально новом опыте, этот самый опыт нужно просто успеть поднакопить.

Насколько автобиографичны твои песни?

Есть песни, буквально формулирующие мой персональный жизненный опыт; есть песни, целиком и полностью построенные на играх разума; есть песни, в разных пропорциях сочетающие в себе реальность и вымысел: где-то я говорю о конкретных событиях в иносказательном ключе, а где-то рассказываю придуманную историю по мотивам реальной — или же беру из жизни только какие-то мелкие бытовые мизансцены, делая при этом «большую картину» фантастической, сюрреалистичной. Обобщить все, что я написал, каким-то единым образом невозможно. Ближе всего к реальным событиям, например, «Мерседес S666» или какая-нибудь «На работе» с первого «сольника». Трек «Любимый цвет» с пластинки «Царь горы». «+-0» с «Неразберихи». «М» с альбома Hard Reboot. Их немало — но других все-таки больше.Noize MC о русском рэпе: "Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия"

Чем ты отличаешься от своего лирического героя?

Я один, а лирических героев у меня несколько десятков. В этой теме можно утонуть. Главное отличие — в том, что я могу перевоплотиться в своего лирического героя, а вот обратный процесс, к счастью, невозможен. Многие артисты ломаются, когда их публичный имидж начинает подминать личную жизнь под себя. Надеюсь, что в моем случае это испытание уже позади. Об этом процессе многое рассказано в моем новом альбоме — рассказано, кстати, голосами аж девяти различных лирических героев, пятеро из которых целиком вышли из-под моего пера, а остальные четверо — плоды воображения и опыта Олега Груза, Льва Киселева и Саши Степанова. Поскольку «Хипхопера: Орфей & Эвридика» — это изначально сценическое произведение, то я еще не могу не отметить вклад нашего режиссера Юры Квятковского: он помог связать все это воедино.

О чем ты мечтал в начале своей карьеры? Насколько удалось реализовать эти желания? С кем из тех, с кем хотелось поработать вместе, удалось это сделать?

В целом, все сбылось и воплотилось. Я мечтал заниматься любимым делом, творить без оглядки на запросы аудитории, создать свой уникальный стиль. При этом, конечно, я хотел быть услышанным. Это главный парадокс искусства — знаменитым не стать, творя ради того, чтобы стать знаменитым. Лучшие произведения написаны в порыве самовыражения, ни для кого и ни зачем — для себя; потому что не можешь иначе.

Что касается коллабораций, то мне повезло поработать как со многими кумирами детства — «Кирпичами», «Кастой», «Ленинградом», «Наивом», «Ляписами», P.O.D. (этот трек еще не вышел, но мне он безумно нравится), так и с артистами, ставшими открытием для меня: atlantida project, Лиза Монеточка, Лейла Магомедова. С кем-то мы развивались плюс-минус параллельно: Настя Александрина, RasKar, RE-pac. Не сложились совместные работы с Земфирой и Limp Bizkit, но все равно я рад, что мы хотя бы познакомились и обменялись каким-то опытом, — процесс не менее важен, чем результат.Noize MC о русском рэпе: "Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия"

Вместе с Монеточкой ты записал провокационный трек «Чайлдфри». Кого еще из новых музыкантов можешь отметить? В чем их сила?

Еще из новых русскоязычных артистов мне нравится группа «Пошлая Молли». Они — угарные, в их энергию и посыл я верю. Это какое-то очень правильное сочетание таланта, драйва и раздолбайства.

Правда ли, что рэп заменил рок и почему это произошло?

В целом, правда. Время от времени появляются интересные, свежие рок-группы, но их единицы: речь уже не идет о едином, живом и развивающемся движении. А хип-хоп сегодня — это главная кузница новых смыслов, способ бросить обществу вызов и социальный лифт для молодежи. Произошло это во многом благодаря тому, что рэп очень демократичен по отношению к авторам и исполнителям в техническом плане: любой человек может записать рэп-трек в домашних условиях, а владеть каким-либо инструментом или уметь петь необязательно — эти обстоятельства, конечно, порождают лавину неслушабельного контента, но тут нелишним будет вспомнить, что рок’н’ролл для истеблишмента в 50-60-е тоже был антимузыкальной какофонией, исполняемой бездарными дилетантами.

Может, пришло время для нового жанра?

Когда это время придет, думаю, мы не сможем этого не заметить. Пока я наблюдаю, как хип-хоп активно мутирует, вбирая в себя другие жанры и перевоплощаясь до неузнаваемости — это уже, по сути, просто современный городской фольклор. Он как блюз: Лидбелли, Гэрри Мур и Майк Науменко — с одной стороны, мало что может быть нелепее такого списка, и их песни, прозвучавшие друг за другом, точно не оставят ощущения вдумчиво составленного плейлиста — а с другой стороны, все это блюз, один жанр. Сегодня есть масса исполнителей, которых вполне справедливо классифицируют как рэп-артистов, но при этом 70 процентов хронометража своих альбомов они, например, поют с автотюном под электронную танцевальную музыку. Кто-то скажет, что это профанация жанра, но, как по мне, это просто расширение его границ. Мутации — двигатель эволюции. Не нравится, как делают все — делай по-своему.Noize MC о русском рэпе: "Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия"

Несет ли музыкант ответственность перед обществом за ту музыку, которую он создает?

Музыкант несет ответственность перед самим собой за то, что он создает — ему с этим жить. Мир — это зеркало, он рано или поздно отразит в себе все твои гримасы — и к этому следует быть готовым. Речь сейчас о содержании, а не о форме: агрессивная музыка может нести миротворческий посыл, а мизантропический манифест может звучать как сладкая поп-баллада. Мне нравится, как на эту тему рассуждает персонаж Мишеля Уэльбека из «Возможности острова»: «Моя карьера отнюдь не кончилась провалом, по крайней мере, в коммерческом плане: если напасть на мир, в конце концов он уступит насилию и выплюнет тебе твои вонючие бабки; но радость он не вернет никогда.» В общем, что посеешь то и пожнешь.

Что ждет нас в этом году?

Только что вышла хипхопера «Орфей & Эвридика» — большая история из 30 взаимосвязанных треков по мотивам одноименного древнегреческого мифа, но у нас уже запланировано к выпуску несколько новых синглов на этот год. Осенью празднуем 15-летие группы, по этому поводу поедем в большой тур и отыграем 24 ноября в московском «Мегаспорте», а 7 декабря — в питерском «Юбилейном».

Откуда вообще взялся термин хипхопера? Почему именно «Орфей и Эвридика»? Чем эта история тебя зацепила?

Термин «хипхопера» не нов, и изначально он служил для обозначения концептуального рэп-альбома. Первые работы такого плана появились на Западе еще в 90-е. В нашей стране пионером этого жанра стал режиссер Юра Квятковский, и он же вывел само понятие на новый уровень — первая российская хипхопера «Копы в огне» изначально создавалась как сценическое театральное произведение с рядом разнообразных и самоценных персонажей, а не просто как некий музыкальный альбом со сквозной сюжетной линией.

«Орфей и Эвридика» — так же называлась и самая первая советская рок-опера, где Орфей отправлялся на конкурс певцов, становился звездой и ломался при попытке пройти испытание «медными трубами»: эта история столкновения творца и индустрии развлечений мне очень понравилась, так что отправной точкой, пожалуй, является даже не сам по себе миф, а именно это его прочтение — собственно, в нашей хипхопере используются три сэмпла оттуда, но они вырваны из контекста и изменены до неузнаваемости, как и принято в хип-хопе. То же самое происходит и с сюжетом, и с ролями героев — несмотря на немалое количество цитат и отсылок, получилось абсолютно самостоятельное произведение.

Чем тебя привлекла работа с Юрием Квятковским?

Я большой поклонник «Копов в огне». Когда в 2012-м году мы с женой наконец-то смогли попасть на постановку (билеты на все предыдущие постановки раскупались мгновенно, да и в тот раз мы оказались в зале каким-то чудом), я был поражен изобретательностью и свежестью. После того спектакля я загорелся идеей однажды сделать сценическую крупную форму в рэпе, и для меня большая честь, что это произошло именно в тандеме с Юрой.

Какова твоя роль во всей этой истории?

Я сочинил подавляющую часть материала и сыграл одного из главных героев.

Чем отличается работа над хипхоперой от работы над альбомом?

Это гораздо более коллективный процесс. Я написал много текстов для других артистов. По звуку это абсолютно не типичный для Noize MC релиз — удалось вволю поэкспериментировать в плане аранжировок: многое из того, что звучит в Хипхопере, я бы вряд ли реализовал в рамках своего привычного амплуа. Плюс, это же изначально был мюзикл: когда ты видишь, как трек, который ты сочинил, на репетиции сразу обрастает драматургией и раскрывается через театральную мизансцену — это новые ощущения, на создание обычной песни это непохоже.Noize MC о русском рэпе: "Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия"

Когда и где можно будет увидеть «Орфея и Эвридику»?

Мы ведем переговоры с московским Театром мюзикла по поводу сезона в 19-м году. Есть и другие варианты. Конкретики пока нет, но интерес к проекту большой.

В августе ты выступишь на фестивале «Нашествие» с оркестром русских народных инструментов. Как возникла эта идея и почему русские народные?

Моим преподавателем по классической гитаре в музыкальной школе был Евгений Алексеевич Алешников — выдающийся музыкант и талантливый педагог. После окончания школы я собирался продолжать обучение у него в Белгородском музыкальное училище им. Дегтярева, но потом все-таки решил поступать в университет в Москве. Мы не общались лет 16. Потом, пару лет назад, вечером поигрывая на гитаре возле виллы в Таиланде, я вдруг решил написать ему письмо в vk: поблагодарил за все, чему он меня научил, рассказал, что связал с музыкой свою жизнь, и все такое. Он ответил мне на следующий день ровно два слова: «Спасибо. Успехов!» Я, если честно, немного расстроился тогда. Но где-то года через полтора он, ознакомившись с моим творчеством, написал мне уже сам — рассказал, что он теперь дирижирует оркестром русских народных инструментов и предложил вместе исполнить в Белгородской филармонии несколько песен.

Этот проект оказался настолько успешным, что мы решили сделать полноценную программу, а тут еще и «Наше радио» нас пригласило открывать фестиваль именно в таком составе. Русские народные инструменты обычно ассоциируются с чем-то фольклорно-разухабистым, но это — обывательский стереотип. На самом деле оркестр русских народных инструментов — гигантская палитра самых разнообразных музыкальных красок и оттенков, что мы вскоре и продемонстрируем.

Ты помогаешь разным благотворительным фондам, в апреле этого года поддержал детей с аутизмом, в прошлом — выступал на благотворительном турнире Strawberry fields cup, в этом — поддержал Фонд борьбы с лейкемией, который помогает взрослым. Как вы познакомились и почему ты их поддерживаешь?

Периодически мне поступают подобные предложения, и, если график позволяет, я обычно соглашаюсь поучаствовать. По-моему, это хорошее дело. Мы, например, довольно часто сотрудничаем с благотворительными организациями в сфере онкологии. Моя мама умерла от рака. Это для меня очень личная тема. Помогать могут все. Христианская притча о лепте по-прежнему актуальна.

Что ты чувствуешь, когда помогаешь другим?

Если честно, в основном то, что моей помощи, к сожалению, недостаточно.

Нужно ли публично рассказывать о том, что делаешь добро? Или лучше скрывать это от окружающих?

Когда спрашивают — почему бы не рассказать? Но это точно не то, чем стоит кичиться. 

Текст: Елена Радченко.

Интервью подготовлено при содействии благотворительного фонда «Фонд борьбы с лейкемией» https://leikozu.net/

Источник-hellomagazine.com